«Пятьдесят лет одиночества» - как книга Маркеса стала классикой

  1. страх забвения
  2. удачный тайминг
  3. разнообразие критики
  4. 50 лет спустя

Полвека назад вышел самый известный роман Габриэль Гарсиа Маркеса (Gabriel García Márquez) «Сто лет одиночества» (Cien años de soledad). Сейчас трудно поверить, но на момент выхода книги и сам автор, и издательство Sudamericana Press не ожидали успеха. Тогда в издательском деле был непростой период, а первые отзывы на роман нельзя назвать ни одобрительными, ни разгромным - скорее они были удивлены. Предлагаем адаптированный перевод статьи о том, какие же факторы способствовали популярности произведения колумбийца.

какие же факторы способствовали популярности произведения колумбийца

страх забвения

Литераторы середины XX века знали поговорку, что «большинство романов умирает в день выхода», однако книге «Сто лет одиночества» суждено стать классикой. Роман разошелся тиражом более 45 млн копий, а Маркеса провозгласили великим испаноязычным писателем современности. И действительно, разве мог роман не стать сверхпопулярным, как и семья Буэндиа не смогла избежать участи, предусмотренной всем родственникам и жителям Макондо в рукописи? В 1967 году никто не ожидал, что книга станет образцом литературного жанра «магический реализм». Критики до сих пор не соглашаются, что история и методы ее описания были действительно новаторскими. Чтобы оценить долголетия, артистизм и глобальный резонанс романа необходимо исследовать совпадение нескольких факторов, которые помогли книге преодолеть неблагоприятные факторы и покорить весь мир.

В 1965 году аргентинское издательство Sudamericana Press возглавлявшего печать современной латиноамериканских литературы. Редактор, отвечал за поиск новых авторов сам предложил Маркесу опубликовать какие-то произведения. Писатель с энтузиазмом пообещал издательству книгу, над которой как раз работал: «Очень длинный и запутанный роман, в котором воплощены мои лучшие иллюзии». И накануне релиза книги энтузиазм превратился в страх провала. Маркес даже подумал, что у него случился сердечный приступ, хотя на самом деле страдал только от нарушений сердечного ритма через нервозность. Он знал о состоянии дел с продажами неизвестных авторов: его четыре предыдущие книги продавались очень плохо и вместе не дотянули даже до 2,5 тыс проданных копий.

Маркес держал в голове желанный путь «жизни» нового романа, который уже проложили в 1960-х годах литературные произведения, известные под общим названием «новый латиноамериканский роман». Успех означал бы полную распродажу 8 тыс копий - первого тиража «Ста лет одиночества» в Латинской Америке, где проживало 250 млн человек. Региональный успех привлек бы внимание уважаемого издательства из Испании и обеспечил публикацию книги в Европе. Международное признание означало дальнейшие переводы на английский, французский, немецкий и итальянский языки. Чтобы сорвать полный литературный джекпот в 1967-м нужно было еще получить одну из испаноязычных наград: the Biblioteca Breve, Rómulo Gallegos, Casa de las Américas и Formentor. Именно таким путем прошли перед романом Маркеса книги:

  • «Возраст просвещения» (El siglo de las luces, 1962) кубинца Алехо Карпентье (Alejo Carpentier)
  • «Город и псы» (La ciudad y los perros, 1963) перуанского писателя Марио Варгаса Льосы;
  • «Смерть Артемио Круза» (La muerte de Artemio Cruz, 1962), авторства мексиканца Карлоса Фуэнтеса (Carlos Fuentes).

Малоизвестный тогда колумбиец мог только мечтать о повторении успеха своих коллег, и получилось так, что «Сто лет одиночества» превзошел эти романы по многим показателям. Произведение переведено и издано 44-ти языках, он занимает второе место среди испаноязычных изданий (после «Дон Кихота»), которые чаще всего переводятся. Опрос среди международных писателей показало, что они считают «Сто лет одиночества» книгой, которая больше всего повлияла на формирование мировой литературы в течение последних трех десятилетий.

удачный тайминг

Тем не менее, несправедливо приписывать романа Маркеса единоличное осуществление революции в литературе Латинской Америки и за ее пределами. На момент публикации романа популярность латиноамериканских произведений достигла своего пика. Аргентинец Хорхе Луис Борхес (Jorge Luis Borges) с 1961 года, когда получил Международную издательскую премию, был всемирно известной литературной знаменитостью. Его слава помогла покорить читательскую аудиторию том же Варгас Льоса, Фуэнтес, Кортасар (Julio Cortázar). В 1967 году Нобелевскую премию по литературе получил Астуриас (Miguel Ángel Asturias), представитель Гватемалы. Поэтому, трудно было ожидать лучшего момента для публикации очередного романа из Латинской Америки. И Маркес, которого до этого момента практически не замечали, как автора, имел хорошие условия, созданные другими писателями континента.

Новая латиноамериканская литература тяготела к изображению коренного населения региона, тогда как в Испании в 1950-1960-х писатели развивали социальный реализм. Писали короткие истории о трагических судьбах героев в сложных социальных условиях. Чтобы покорить европейский испаноязычный рынок, представителям Южной Америки приходилось менять жанр. Кроме самих испанцев, конкуренцию составляли представители Франции, которые примерно в то же время развивали собственный новое направление «анти-романа». Они видели роман не как форму для пересказ истории, а как средство для стилистических экспериментов. Яркий пример - роман Жоржа Перека «Пустота» (A Void, 1969, George Perec), написанный без буквы «e», распространенной во французском языке.

Однако, за полтора десятилетия писателям и читателям надоели эксперименты: социальный реализм в Испании разочаровывал предсказуемостью, Латинская Америка устала от проблем в отношениях коренного и некоренного населения. Пришло время для «Ста лет одиночества». За первые два года после выхода книги ее успели неоднократно «диагностировать», но большинство критиков и писателей склонялась к мысли, что Маркес спас жанр романа и задал ему новый вектор развития.

разнообразие критики

Маркес работает над черновиком романа, 1965 год. Фото с онлайн-выставки Центра Гарри Рэнсома

Впрочем, Маркес не изобретал новую форму, а скорее, восстановил старую. Ведь даже первоначальное предложение дублирует традиционный вступление всех сказок «Жили-были ...» или «Однажды, давным-давно ...». Издание Times Literary Supplement опубликовало критический обзор, в котором роман предлагалось считать комичным, а не серьезным произведением. Большинство отзывов на книгу, опубликованных в период 1967-1969 гг., Существенно отличается от более поздних рецензий. Например, в 1989 году Гарольд Блум (Harold Bloom) - американский литературный критик и культуролог, профессор Йельского университета, уже назвал роман Маркеса «новым" Дон Кихотом "».

В настоящее время по роману закрепилась слава лучшего произведения мистического реализма. И даже сам этот термин редко применялся среди обозревателей 1967-м и последующих лет, и в течение десятилетия «Сто лет одиночества» было много ярлыков:

  • «Смесь фантастики и реальности»,
  • «Реалистический роман, полный вымыслов»,
  • «Интересный пример мифического реализма»
  • или даже «замечательный символизм».

И если сегодня эта история одинаково успешно приживается в воображении читателей по всему миру, когда считалось, что она касается только Латинской Америки. Но потом сообщество начало понимать, что «Сто лет одиночества» - это гораздо больше, чем об истории одного континента. На самом деле, это - об истории всего человечества. Американский журналист и писатель Уильям Кеннеди (William Kennedy) написал для National Observer, что этот литературное произведение - следующий после Книги Бытия, который должен быть обязательным для прочтения всеми жителями Земли.

Возможно, еще более удивления вызывает тот факт, что среди критиков романа было немало известных писателей и издателей. Астуриас утверждал, что Маркес - плагиатчик, украл замысел из романа Оноре де Бальзака «В поисках Абсолюта» (La Recherche de l'absolu 1834, Honoré de Balzac). Мексиканский поэт и публицист Октавио Пас (Octavio Paz), лауреат Нобелевской премии по литературе, назвал произведение «бессодержательной поэзией». Англичанин Бёрджесс (Anthony Burgess) утверждал, что этот роман никогда нельзя будет сравнить к произведениям Борхеса или «Лолиты» Владимира Набокова. Влиятельный издатель в тогдашней Испании Карлос Барраль (Carlos Barral) не только отказался выдавать роман, но и назвал его «не лучшим изданием своего времени». И критика, как видим, не очень повлияла на распространение романа, а возможно именно осуждение признанных авторитетов привлекал внимание читателей и в определенной мере способствовал популярности книги.

50 лет спустя

Благодаря или вопреки критике и издательским нюансам в 1967 году, но роман и сегодня активно читают. Знаменитости регулярно включают его в перечень любимых книг, которые больше всего поразили - от Опры Уинфри (Oprah Winfrey) и Шакиры (Shakira) к президентам США Билла Клинтона (Bill Clinton) и Барака Обамы (Barack Obama).

В последние годы книга получила неожиданного значения - экологические активисты объясняют отдельные детали романа, как предупреждение против опасных изменений климата. Когда 2010 произошел взрыв нефтяной платформы «Deepwater Horizon» компании BP в Мексиканском заливе, СМИ называли катастрофу «трагическим реализмом» и «свиным хвостиком в истории нефтедобычи». Ссылка на сюжет «Ста лет одиночества» связаны с тем, что нефтегазовый горизонт, на котором произошел взрыв, инженеры называли Макондо. Итак, когда платформа взорвалась реальность пересеклась с воображаемым миром, а преданные поклонники «зеленого движения» утверждали, что это было предупреждением об опасной и пагубной для природы человеческой деятельности.

Габриэль Гарсиа Маркес застал период, когда его Макондо стало символизировать впечатляющие техногенные катастрофы, однако не дожил до празднования 50-летия своего самого известного романа. Поклонники таланта автора и читатели по всему миру примут участие в событиях, посвященных юбилею произведения. Центр Гарри Рэнсома (Harry Ransom) при Техасском университете в Остине, США, организует открытую онлайн-выставку уникальных материалов из архива Маркеса. Именно в этом заведении, работает как архив, библиотека и музей, сохраняются после смерти автора все его записи. Архивариусы обещают показать и первый машинописный текст романа, не «умер» в первый день публикации, но получил свое бессмертие и почетное место на всемирной книжной полке.

Более интересным:

источник: The Atlantic

И действительно, разве мог роман не стать сверхпопулярным, как и семья Буэндиа не смогла избежать участи, предусмотренной всем родственникам и жителям Макондо в рукописи?